Случилось, что в одном обществе какой-то помещик, слывший большим хозяином, рассказывал об огромном доходе, получаемом им от пчеловодства, так что доход этот превышал оброк, платимый ему всеми крестьянами, коих было с лишком сто в той деревне. - Очень вам верю, - возразил Цицианов, - но смею вас уверить, что такого пчеловодства, как у нас в Грузии, нет нигде в мире. - Почему так, ваше сиятельство? - А вот почему, - отвечал Цицианов, - да и быть не может иначе: у нас цветы, заключающие в себе медовые соки, растут, как здесь крапива, да к тому же пчелы у нас величиною почти с воробья замечательно, что когда они летают по воздуху, то не жужжат, а поют, как птицы. - Какие же у вас ульи, ваше сиятельство? - спросил удивленный пчеловод. - Ульи? Да ульи, - отвечал Цицианов, - такие же, как везде. - Как же могут столь огромные пчелы влетать в обыкновенные ульи? Тут Цицианов догадался, что, басенку свою пересоля, он приготовил себе сам ловушку, из которой выпутаться ему трудно. Однако же он нимало не задумался. - Здесь об нашем крае, - продолжал Цицианов, - не имеют никакого понятия Вы думаете, что везде так, как в России? Нет, батюшка! У нас в Грузии отговорок нет, ХОТЬ ТРЕСНИ, ДА ПОЛЕЗАЙ!
Анекдоты о старых русских, № 72:
По вступлении на престол императора Павла состоялось высочайшее повеление, чтобы президенты всех присутственных мест непременно заседали там, где числятся по службе. Нарышкин, уже несколько лет носивший звание обершталмейстера, должен был явиться в придворную конюшенную контору, которую до того времени не посетил ни разу. - Где мое место? - спросил он чиновников. - Здесь, ваше превосходительство, - отвечали они с низкими поклонами, указывая на огромные готические кресла. - Но к этим креслам нельзя подойти, они покрыты пылью, - заметил Нарышкин. - Уже несколько лет, - продолжали чиновники, - как никто в них не сидел, кроме кота, который всегда тут покоится. - Так мне нечего здесь делать, - сказал Нарышкин, - мое место занято. С этими словами он вышел и более уже не показывался в контору.
Анекдоты о старых русских, № 73:
Зимою Павел выехал из дворца на санках прокатиться. Дорогой он заметил офицера, который был столько навеселе, что шел, покачиваясь. Император велел своему кучеру остановиться и подозвал к себе офицера. - Вы, господин офицер, пьяны, - грозно сказал государь, - становитесь на запятки моих саней. Офицер едет на запятках за царем ни жив ни мертв. От страха у него и хмель пропал. Едут они. Завидя в стороне нищего, протягивающего к прохожим руку, офицер вдруг закричал государеву кучеру: - Остановись! Павел, с удивлением, оглянулся назад. Кучер остановил лошадь. Офицер встал с запяток, подошел к нищему, полез в свой карман и, вынув какую-то монету, подал милостыню. Потом он возвратился и встал опять на запятки за государем. Это понравилось Павлу. - Господин офицер, - спросил он, - какой ваш чин? - Штабс-капитан, государь. - Неправда, сударь, капитан. - Капитан, ваше величество, - отвечает офицер. Поворотив на другую улицу, император опять спрашивает: - Господин офицер, какой ваш чин? - Капитан, ваше величество. - А нет, неправда, майор. - Майор, ваше величество. На возвратном пути Павел опять спрашивает: - Господин офицер, какой у вас чин? - Майор, государь, - было ответом. - А вот неправда, сударь, подполковник. - Подполковник, ваше величество. Наконец они подъехали ко дворцу. Соскочив с запяток, офицер, самым вежливым образом, говорит государю: - Ваше величество, день такой прекрасный, не угодно ли будет прокатиться еще несколько улиц? - Что, господин подполковник? - сказал государь. Вы хотите быть полковником? А вот нет же, больше не надуешь довольно с вас и этого чина. Государь скрылся в дверях дворца, а спутник его остался подполковником. Известно, что у Павла не было шутки и все, сказанное им, исполнялось в точности.
Анекдоты о старых русских, № 74:
Князь Цицианов, известный поэзиею рассказов, говорил, что в деревне его одна крестьянка, разрешилась от долгого бремени семилетним мальчиком, и первое слово его, в час рождения, было: "Дай мне водки! "
Анекдоты о старых русских, № 75:
В 1770 году, по случаю победы, одержанной нашим флотом над турецким при Чесме, митрополит Платон произнес в Петропавловском соборе в присутствии императрицы и всего двора речь, замечательную по силе и глубине мыслей. Когда вития, к изумлению слушателей, неожиданно сошел с амвона к гробнице Петра Великого и, коснувшись ее, воскликнул: "Восстань теперь, великий монарх, отечества нашего отец! Восстань теперь и воззри на любезное изобретение свое! ", то среди общих слез и восторга Разумовский вызвал улыбку окружающих его, сказав им потихоньку: "Чего вин его кличе? Як встане, всем нам достанется".
Анекдоты о старых русских, № 76:
Когда Пугачев сидел на Меновом дворе, праздные москвичи между обедом и вечером заезжали на него поглядеть, подхватить какое-нибудь от него слово, которое спешили потом развозить по городу. Однажды сидел он задумавшись. Посетители молча окружили его, ожидая, чтоб он заговорил. Пугачев сказал: "Известно по преданиям, что Петр I во время Персидского похода, услыша, что могила Стеньки Разина находилась невдалеке, нарочно к ней поехал и велел разметать курган, дабы увидеть хоть его костиЄ" Всем известно, что Разин был четвертован и сожжен в Москве. Тем не менее сказка замечательная, особенно в устах Пугачева. В другой раз некто, симбирский дворянин, бежавший от него, приехал на него посмотреть и, видя его крепко привинченного на цепи, стал осыпать его укоризнами. Дворянин был очень дурен лицом, к тому же и без носу. Пугачев, на него посмотрев, сказал: "Правда, много перевешал я вашей братии, но такой гнусной образины, признаюсь, не видывал".
Анекдоты о старых русских, № 77:
Павел сказал однажды графу Ростопчину: "Так как наступают праздники, надобно раздать награды начнем с андреевского ордена кому следует его пожаловать? " Граф обратил внимание Павла на графа Андрея Кирилловича Разумовского, посла нашего в Вене. Государь, с первою супругою коего, великого княгинею Наталию Алексеевною, Разумовский был в связи, изобразив рога на голове, воскликнул: "Разве ты не знаешь? " Ростопчин сделал тот же самый знак рукою и сказал: "Потому-то в особенности и нужно, чтобы об этом не говорили! "
Анекдоты о старых русских, № 78:
Отец декабриста, Иван Борисович Пестель, сибирский генерал-губернатор, безвыездно жил в Петербурге, управляя отсюда сибирским краем. Это обстоятельство служило постоянным поводом для насмешек современников. Однажды Александр I, стоя у окна Зимнего дворца с Пестелем и Ростопчиным, спросил: - Что это там на церкви, на кресте черное? - Я не могу разглядеть, ваше величество, - ответил Ростопчин, - это надобно спросить у Ивана Борисовича, у него чудесные глаза: он видит отсюда, что делается в Сибири.
Анекдоты о старых русских, № 79:
Приехав в Петербург, Суворов хотел видеть государя, но не имел сил ехать во дворец и просил, чтоб император удостоил его посещением. Раздраженный Павел послал вместо себя - кого? гнусного турка, Кутайсова. Суворов сильно этим обиделся. Доложили, что приехал кто- то от государя. "Просите", - сказал Суворов не имевший силы встать, принял его, лежа в постели. Кутайсов вошел в красном мальтийском мундире с голубою лентою чрез плечо. - Кто вы, сударь? - спросил у него Суворов. - Граф Кутайсов. - Граф Кутайсов? Кутайсов? Не слыхал. Есть граф Панин, граф Воронцов, граф Строганов, а о графе Кутайсове я не слыхал. Да что вы такое по службе? - Обер-шталмейстер. - А прежде чем были? - Обер-егермейстером. - А прежде? Кутайсов запнулся. - Да говорите же. - Камердинером. - То есть вы чесали и брили своего господина. - ТоЄ Точно так-с. - Прошка! - закричал Суворов знаменитому своему камердинеру Прокофию. - Ступай сюда, мерзавец! Вот посмотри на этого господина в красном кафтане с голубою лентой. Он был такой же холоп, фершел, как и ты, да он не турка, так он не пьяница. Вот видишь куда залетел! И к Суворову его посылают. А ты, скотина, вечно пьян, и толку от тебя не будет. Возьми с него пример, и ты будешь большим барином. Кутайсов вышел от Суворова сам не свой и, воротясь, доложил императору, что князь в беспамятстве.
Анекдоты о старых русских, № 80:
Однажды к Суворову приехал любимец императора Павла, бывший его брадобрей граф Кутайсов, только что получивший графское достоинство и звание шталмейстера. Суворов выбежал навстречу к нему, кланялся в пояс и бегал по комнате, крича: - Куда мне посадить такого великого, такого знатного человека! Прошка! Стул, другой, третий, - и при помощи Прошки Суворов становил стулья один на другой, кланяясь и прося садиться выше. - Туда, туда, батюшка, а уж свалишься - не моя вина, - говорил Суворов.
