Нинзя по небу летает, Бегает плашмя по стенке, Под кровать отважно лезет, Не боится злой собаки. Бьет ногой чужого дядю, А потом ногой другою Без конца его пинает, Так что недруг уж не страшен. Нинзя бродит по Европе, Словно призрак коммунизьма. В рукавах ботинок нинзя Сорок восемь острых лезвий; Их метая беспрестанно, Он пока не промахнулся. Заговаривая зубы, Словно доктор Кашпировский, Нинзь пролезет под забором, Тихо выплывет из лужи И заманит танк в болото, Сам при этом не увязнув. И когда с ножом во мраке Нинзь крадется, словно выдра, И кидается гантелей На натянутой резинке, Горько плачут малы дети, Чьих отцов пришибла контра. Если б этих слез потоки Кто-нибудь собрал бы в реки, Реками б моря наполнил, А потом в одно пролил бы - Захлебнулся б в этой луже Даже злой болонтозавр Ростом футов в девяносто. И воскликнул дед мудрейший С бородою цвета хаки: "Распрягайте, хлопцы, коней, Неужели в этом мире Нет того, кто злого нинзю Не сумел бы ухайдакать ?!" И ответствовал Мефодий, Что повесился на дубе В годы сталинских репрессий Пятьдесят четыре раза: "Нинзя по небу летает, Бегает плашмя по стенке, И заманит танк в болото, Сам при этом не увязнув. Не проб'ешь его стрелою, Не возмешь мечом булатным, Бесполезны пулеметы и ракеты СС Хоть прямое попаданье. Ибо зная тайны йоги, Он с собой такое сделал, Что на первой же попытке Отдавить ему мизинец Даже трактор развалился На отдельные рессоры.
Но, однако, есть воитель, Что способен кончить гада: Он на чайнике летает Зло гвоздя в любом обличье Боевой своею шваброй. Ей он тюкнул Мастаглиста И Нагульного Макара Зашибил оружьем тем же". Ты еще не догадался, Кто же это ? - Брысь Махнуцкий. Девять дней они решали, Бородой тряся коварно Пукая слоноподобно И кусая всех за ляжки, И решили, что Мефодий В путь отправится далекий И разыщит хитрый способ Затащить кота на дело. Взяв с собой краюху хлеба, В путь отправился Мефодий, Но лишь только шаг он сделал, Как узрел перед собою Трех валютных проституток С юбками пониже шеи, Без трусов, зато в подтяжках. И за ту краюху хлеба Он своей балдой трехглавой Их пропер одновременно. От одной схватил он триппер, От другой сифак горбатый, Третья СПИДом наградила. И подумал наш Мефодий: "Хорошо, что не четыре Проститутки повстречалось". Только шаг второй он сделал, Как агуканье раздалось И рожденное дитятя С громким воплем:"Папа,папа !" На Мефодия нарвалось. Опасаясь злых последствий И лишенья партбилета, Порешил он сжечь ребенка, Утопить его в болоте Палкою его пристукнуть Или тракторной рессорой, Благо трактор развалился, Наскочив на палец нинзи. Но воскликнуло дитятя Гласом Аллы Пугачевой: - "Отпусти меня, Мефодий, Сослужу тебе я службу Ибо ведаю, что в тундре, Что на Берегу Маклая Спит пробудно Брысь Махнуцкий, Перепившись валерьянки".
Так сказав, он растворился, А потом в осадок выпал, Все окутав белым дымом Гидроксида перхлорада. А Мефодий очутился Среди зарослей изюма, Где под сенью баобабов Крепко спал герой великий. Вкруг его, подобно шпалам, Головы врагов торчали И ругались очень громко Диаматом и истматом. Зря подобную картину, Наш Мефодий затащился Как удав по стекловате. "Кис-кис-кис:,-посол взмолился, Рухнув тотчас на колени, Ибо вышел из засады Дрессированный покойник - Труп Петрович Махмудбеков - И метлою замахнувшись, Возопил:"Куды, охальник ?!" "Шалды балды карацупа"- Продолжал Мефодий, плача, Об'яснить коту пытаясь Про бесчинства злого нинзи На наречии чукотском. Наконец, витке на пятом Повторении рассказа, Окончательно проснувшись, Осознал герой великий, Что завелся где-то кто-то И что надо покарать их. Свиснул кот в четыре когтя, Так, что сам Иосиф Сталин Враз в гробу перевернулся И застыл по стойке 'смирно', А с ближайшей колокольни Прилетел громадный чайник, Изрыгая дым и пламя, И заваренный жасмином С явной примесью пургена. Свиснул кот уже двухкратно, Так что папа всех народов Завертелся, как пружина, И застыл еще смирнее, А в его руке поднятой, Аки 'Челенджер' на взлете, Грозно швабра заметалась. Подхватил ее Махнуцкий И умчался в направленьи, Оставляя только запах Дорогого дефицита. А покинутый Мефодий Бросился стремглав обратно, И куда потом девался Даже я не знаю точно. Нинзь ж готовился к сраженью: Он надел свои ботинки, В рукавах которых - помнишь ? -
Сорок восемь острых лезвий; Их метая беспрестанно, Он пока не промахнулся. Крепко в зубы взяв гантелю На натянутой резинке, Высоко поднявши ноги, Нинзь полез по небоскребу, И, когда долез до крыши, То увидел в небе чайник. Испустил он вопль ужасный И метнул в него гантелей На натянутой резинке. Но великий Брысь Махнуцкий, Разгадав его маневр, Ухватил снаряд смертельный, Подержал его немного, А потом ослабил хватку. И злосчастная гантеля Полетела в путь обратный И синяк набила ниндзе В месте, крайне неприличном. Нинзя взвыл, а Брысь Махнуцкий, Поступив по-джентельменски, В контру шваброй промахнулся. Тот же вновь пошел в атаку И спустил курок ботинок, Но забыл он их почистить Боевой сапожной щеткой, И осечку дал инструмент. Вот тогда-то Брысь Махнуцкий, Как стрела из катапульты, Прыгнул прямо вниз на нинзю И, схватившись с ним вплотную, В жаркой схватке рукопашной Укусил его за палец, А своим центральным когтем Нос злодею оцарапал. И могучий коготь этот, Напоенный лардомором, Тем смертельным был оружьем, Что сражает даже йога, Без понтов - в одно мнгновенье. Аки дуб, что старый гопник Подпилил бензопилою, Нинзя рухнул на суглинок И глаза закрыл навеки. Честь тебе, о Брысь Махнуцкий Златославный многобойца, Что кого-нибудь избавил От придурков иноземных. Если ж ты, о мой читатель, Хочешь зреть живого нинзю - Дуй до видеосалона - Там тебе его покажут: Где за рупь, а где дороже. Брыся ж ты увидешь в грезах, Что придут к тебе бесплатно.
